Мы используем cookie файлы.
Пользуясь сайтом, вы соглашаетесь с нашей Политикой конфиденциальности.

«Система научных публикаций в нашей стране переживает экзистенциальный кризис»

Четверг , 22.10.2020
Индикатор

Член-корреспондент РАН, профессор университета Северной Каролины и МГУ имени М. В. Ломоносова, директор Центра нанотехнологий для доставки лекарств и Института наномедицины Каролины (Чапел-Хилл, США) и один из первых победителей программы мегагрантов Александр Кабанов стал главным редактором российского Review Journal of Chemistry.

— Почему вы решили стать главным редактором российского научного журнала? В чем вы видите его миссию?

— Скажу честно, я при обычных обстоятельствах не взялся бы за создание нового журнала. И больше того, в прошлом отказывался стать редактором того или иного существующего международного. Но тут сложилась особенная ситуация. Общаясь с коллегами и издателями из России, я стал понимать, что система научных публикаций в нашей стране переживает экзистенциальный кризис. Это отчасти результат поистине тектонических сдвигов, происходящих в этой области во всем мире, а отчасти отставания и архаичного состояния дел с научными публикациями, сложившегося за последние десятилетия в России. Отмечу только, что в России мало журналов, которые носят по-настоящему международный характер.

С точки зрения издательского дела международные журналы — это такие, в которых как минимум две трети членов редколлегии — зарубежные ученые и публикуются статьи авторов из разных стран. У российских изданий может быть редколлегия с международным составом, но это, как правило, не лежит в основе их ДНК: ядро редколлегии российское, чисто внутреннее. А между тем во всем мире научные журналы носят глобальный характер. Это справедливо и для устоявшихся издательств в США или странах Европейского союза, и для новых хороших журналов, которые выходят, например, в Китае. И возникла идея сделать международный журнал на российской почве. Эта идея имеет дополнительное измерение. За последние десять лет я поездил по России, понаблюдал за научным процессом. И меня очень беспокоит настрой некоторых коллег, что раз нужно публиковаться в журналах с высоким импактом, собственные журналы нам не нужны — все пойдем в хорошие зарубежные. Но в силу разных особенностей, в частности недостаточного опыта международных публикаций, в России существует некий культурный и языковой барьер для быстрого перехода на международные рельсы. Речь не о тех ученых, кто и так уже публикуется в западных журналах. Этот барьер стоит перед большим количеством других ученых в России — молодыми исследователями, аспирантами и так далее. И я подумал, что нужно создать журнал, который будет более открытым и понятным для основной массы российских ученых. Он должен сработать как некий механизм тренировки и входа для большого количества авторов, но в то же время быть журналом высшей категории, не давать никому никаких поблажек и работать полностью по лучшим международным стандартам. В общем, я стал это обсуждать с издательством и незаметно для себя втянулся и согласился возглавить такой химический журнал. Ни за что бы не стал редактором другого журнала, но это воспринял как донкихотскую миссию. Или «Родина сказала: “Надо!”, комсомол ответил: “Есть!”». Поэтому я и согласился.

Так как работать этот журнал должен полностью по международным правилам фактически на базе и России, и зарубежной науки, конечно, встал вопрос о создании международной научной редакции. Это было моей первой задачей год назад. В редколлегию вошло довольно много известных ученых, в том числе людей из диаспоры, но не только. И они тоже прониклись этой идеей: российским аспирантам и молодым ученым нужно научиться публиковать свои статьи в хорошем журнале, действующем по международным правилам, научиться подвергать себя экспертизе не локальной, а международной. Это важно, потому что на самом деле экспертов в одной отдельно взятой стране, даже в такой, как Россия, недостаточно. Сегодня есть только одна страна в мире, где есть, может быть, эксперты по всем направлениям, — это США, и тем не менее она прибегает к экспертизе со всего мира. Россия в этом смысле — поле гораздо меньше, где некоторые области науки не развивались в последние годы. Да и любому журналу в мире сейчас сложно найти хороших рецензентов, и, если вы действуете в масштабе всего мирового научного сообщества, у вас больше шансов.

— Как именно вы изменили работу журнала, как собирали статьи для первого выпуска в обновленном виде?

— «Review Journal of Chemistry» основал и редактировал академик Николай Зефиров, замечательный советский ученый, однокурсник и друг моего отца академика Виктора Кабанова. Конечно, в последние годы после ухода Николая Серафимовича количество и качество публикаций в журнале сократилось, поэтому с 1 января этого года мы стали работать фактически с нуля. Чтобы раскрутить журнал, требуется время. И главное, что у нас есть, — международная редакция. Все, кто согласился в нее войти, очень серьезно отнеслись к этому делу. Некоторые из членов редколлегии имеют сверхвысокие индексы цитирования, некоторые — главные редакторы или заместители редакторов в крупных иностранных журналах. И несмотря на занятость, они уделяют время нашему журналу: дают советы по вопросам редакционной политики, помогают с созданием тематических кластеров, привлечением авторов, поиском рецензентов, делятся своим опытом. Мы судим статьи по гамбургскому счету. Первое, что стали делать, — отвергать рукописи недостаточного качества, прогонять их через проверку на плагиат, в целом строго оценивать материалы. Для многих статей, которые к нам шли самотеком как в существующий журнал, мы вынужденно закрыли дверь, они не годятся.

Дальше мы сильно расширили спектр научных областей, решили создать один общий журнал по химическим наукам и материалам. Кроме того, отказались от приема только обзоров, будем публиковать и краткие сообщения, и экспериментальные работы, и так далее. В портфеле у нас все еще большое количество обзоров, и это неудивительно, так как исходно это был обзорный журнал, и сейчас мы расширяем публикационную «поляну». Но ограничиваться обзорами мы больше не будем.

Мы также начали составлять тематические кластеры, соответствующие актуальным областям науки, к которым хотим подстегнуть интерес. В будущем статьи в кластерах можно будет собирать по разным выпускам журнала. От бумажного выпуска мы отказались и сейчас готовим для журнала современный веб-сайт. Мы приняли решение со следующего года изменить название на «Reviews and Advances in Chemistry», оно лучше соответствует обновленной тематике. Но старое мы тоже сохраним для преемственности на нашем сайте. Сейчас наш журнал гибридного доступа, то есть в нем можно публиковать как статьи, получаемые по подписке, так и статьи открытого доступа. Со временем мы хотим полностью перейти на открытый доступ и для достижения этой цели пойдем на очень интересные инновации, о которых надеюсь рассказать в ближайшем будущем.

— В России сейчас действуют и общественные ассоциации, которые следят за соблюдением публикационных норм, и специальные организации, как Комиссия РАН по противодействию фальсификации научных исследований. Кто, на ваш взгляд, должен обеспечивать обновление практик применения этических правил, чтобы они не размывались? Должны ли это быть государственные органы, нужны ли решения регуляторов по этому поводу?

— В свое время при Минобрнауки был Совет по науке, который постоянно поднимал важные вопросы науки, в том числе этические. Сегодня в этой сфере есть правила у государственных научных фондов. Ключевую роль может и должна играть Российская академия наук — научное экспертное обеспечение деятельности государственных органов и организаций прописано в законодательстве страны. Собственные комиссии РАН по борьбе с лженаукой и по противодействию фальсификации научных исследований — важнейшие инструменты иммунной системы российской науки. Здесь также важна международная репутация РАН, ее деятельность в этом направления может послужить некоей гарантией сохранения репутации российской науки и ученых в мире. Но по большому счету, заниматься этим должны все и постоянно. В каждой научной организации, фонде должен существовать независимый наблюдательный совет, регулярно действующий, рекомендации которого должны быть весомыми. Кроме того, огромную роль должны играть собственные механизмы контроля научного сообщества — энтузиасты, люди, которые ищут нарушения, подделки, плагиат в научных публикациях, диссертациях. В этом смысле России повезло — есть замечательное общественное движение «Диссернет». На него нередко обижаются, но я считаю, это движение играет колоссальную роль в сохранении российской науки. Все эти усилия необходимы, в противном случае российских ученых просто исключат из всего, в чем им хотелось бы и необходимо участвовать, как произошло с олимпийским спортом. А это означает смерть всему научно-техническому развитию страны. Даже в относительно мощном СССР в прошлом веке наука не могла существовать в изоляции, мы серьезно отставали. Тем более сегодня, когда наука стала сверхинтегрированной и абсолютно международной, нам необходимо свободно действовать на международном поле. Тот факт, что в России активно борются с плагиатом и фальсификациями, на уровне как научного сообщества, так и государственных институтов, отвечающих за науку, — главный аргумент, чтобы российская наука не оказалась на периферии и в изоляции.

Теги